Чехов А.П. «Рассказ неизвестного человека»

Вместо книжной аннотации: неизвестный человек – не просто один из многих чеховских персонажей; это лицо таинственное и странное, какие в мировой литературе появляются редко, лишь у писателей очень больших. Рассказ идет от имени героя, сам Неизвестный не показывается читателю. В повести нет его портрета: Чехов до конца повести так и не снял с него маски, за которой осталась нераскрытая тайна, неразгаданная судьба.

Knigacheet повести Чехова А.П. «Рассказ неизвестного человека»

Главный герой: Неизвестный – отставной лейтенант российского флота, болен чахоткой. Вначале повести представлен, как Степан, позже открывает настоящее имя — Владимир Иванович.

Второстепенные герои: Орлов Георгий Иванович – петербургский чиновник (около 35 лет), Красновская Зинаида Федоровна – любовница Орлова (на вид не более 25 лет), приятели Орлова: Пекарский (около 45 лет) – служащий в управлении ж/д дороги и в банке, статский советник Кукушкин, Грузин (по годам ровесник Орлова) – постоянно меняет место работы, женат и имеет детей, горничная Поля.

Место действия: Петербург, позже Венеция, Флоренция и Ницца.

Сюжет повести: Владимир Иванович под фальшивым паспортом (под именем Степан) нанимается лакеем в дом Орлова Георгия Ивановича с целью добыть информацию об отце Орлова, известном государственном служащем, которого по необъясняемым в книге причинам главный герой считает своим врагом. Орлов Георгий Иванович ведет холостяцкий образ жизни, в доме у него работают лишь горничная Поля и лакей (теперь уже Степан), остальная прислуга ему не нужна.

Степан изучает документы, которые находит на столе хозяина, подслушивает его разговоры, но интересы сына в стороне от дел отца, и никакой полезной информации получить не удается.

Степан узнает, что у Орлова есть любовница, Зинаида Федоровна, иногда он носит записки от хозяина к ней в дом.

По четвергам в доме бывают гости: три приятеля Орлова. Вчетвером они играют по 4 часа в карты, иронично беседуют на темы религии, философии, смысла жизни, после ужина разъезжаются.

Вскоре Зинаида Федоровна уходит от мужа и переезжает в дом Орлова. Хозяин не готов к такому перевороту в своей жизни, но все же оставляет Зинаиду Федоровну в доме. Приятели, узнав о новости, иронизируют и поучают Орлова. Пекарский предлагает приобрести отдельное жилье для любовницы, чтобы она не ограничивала свободу, но Георгий Иванович не решается на такой поступок. Зинаида Федоровна не замечает истинного отношения к ней Орлова, строит планы на будущее. Спустя время в доме начинаются ссоры и непонимание. Орлов придумывает командировку и покидает на 5 дней свою сожительницу, на самом же деле переезжает на это время к Пекарскому. Об обмане знают и Степан, и Поля.

За несколько месяцев жизни в доме своего возлюбленного, жизнерадостность Зинаиды Федоровны исчезает, на смену приходит уныние. Орлов все чаще пропадает вне дома, Зинаида Федоровна остается одна и много плачет. Степан наблюдает за отношениями хозяев, в нем растет ненависть к Орлову и симпатия к Красновской.

Георгий Иванович вновь придумывает командировку, теперь уже без точных сроков, и уезжает к Пекарскому. Во время его отсутствия в дом Орлова приезжает его отец. Степан встречает его и провожает в кабинет, где отец пишет записку для сына. Пока отец пишет, Степан вспоминает о прошлой ненависти к этому человеку, думает, что сейчас можно воспользоваться моментом и отомстить. Однако, что-то в нем изменилось, он видит перед собой лишь старого усталого человека. Старший Орлов заканчивает писать и уходит. После этого происшествия Степан понимает, что теперь его пребывания в доме не имеет смысла.

Он собирает свои вещи и пишет прощальное письмо Орлову. В письме он признается в своем обмане и высказывает свое отношение к Орлову. Он презирает Орлова, как человека, и не разделяет образ жизни, который тот ведет.

Степан рассказывает Зинаиде Федоровне про обман Георгия Ивановича, а также все правду о себе. Поздно ночью они вдвоем покидают дом. На следующий день Зинаида Федоровна пишет письмо Орлову, он, в свою очередь, отвечает и высылает все ее вещи. Зинаида Федоровна сообщает Владимиру Ивановичу (уже не Степану), что беременна, он предлагает уехать вместе за границу.

Они уезжают в Венецию. Болезнь Владимира Ивановича обостряется, и он вынужден провести две недели в постели. Зинаида Федоровна находится рядом, по утрам приходит выпить с ним кофе, а позже читает вслух книги.

Спустя две недели они начинают вместе гулять, но их отношение друг к другу отличны. Он считает себя верным другом, радуется каждой минуте, проведенной рядом с ней, она же – пребывает в унынии, и компания ее спутника начинает со временем тяготить ее.

Они сменяют города: уезжают во Флоренцию, после в Ниццу. Зинаида Федоровна отдаляется от него, все больше времени проводит в уединении.

В один из осенних вечеров они долго разговаривают, Зинаида Федоровна разочарована тем, как сложилась ее жизнь и во многом винит Владимира Ивановича. Утром начинаются роды, весь день она мучается, лишь ночью рождается девочка. Зинаида Федоровна умирает, то ли от тяжелых родов, то ли от отравления (у врача есть подозрения, что умершая приняла яд).

Два года Владимир Иванович самостоятельно растит девочку Соню и видит теперь новый смысл собственной жизни. Его состояние ухудшается, он понимает, что скоро может умереть, и теперь судьба Сони тревожит его. Владимир Иванович приезжает к Орлову. Георгий Иванович понимает, что Соня его дочь, но не собирается забирать ее, воспитывать и заботиться. Он обещает все устроить. Через связи Пекарского, он находит даму, которая держит пансион, где воспитываются дети разного возраста.

Орлов отправляет письмо Владимиру Ивановичу, в котором пишет, какие документы нужно оформить, чтобы девочку пристроить в тот пансион.

Повесть заканчивается моментом, когда неизвестный герой, Владимир Иванович, читает данное письмо, а Соня смотрит на него и, как будто, уже знает, что решается ее участь.

 Особенности изложения: повесть читается легко, автор плавно переходит с одной темы на другую, все эпизоды описаны достаточно лаконично.

Избранные фрагменты

«Два взрослых человека должны были с самым серьезным вниманием смотреть, как третий пьет кофе и грызет сухарики. Это, по всей вероятности, смешно и дико, но я не видел для себя ничего унизительного в том, что приходилось стоять около двери, хотя был таким же дворянином и образованным человеком, как сам Орлов.»

«И в результате выходило совсем не то, что я ожидал, поступая в лакеи; всякий день этой моей новой жизни оказывался пропащим и для меня, и для моего дела, так как Орлов никогда не говорил о своем отце, его гости — тоже, и о деятельности известного государственного человека я знал только то, что удавалось мне, как и раньше, добывать из газет и переписки с товарищами. Сотни записок и бумаг, которые я находил в кабинете и читал, не имели даже отдаленного отношения к тому, что я искал. Орлов был совершенно равнодушен к громкой деятельности своего отца и имел такой вид, как будто не слыхал о ней или как будто отец у него давно умер.»

«Тут только я мог, как следует, постигнуть всю сладость лакейства. Стоять в продолжение четырех-пяти часов около двери, следить за тем, чтобы не было пустых стаканов, переменять пепельницы, подбегать к столу, чтобы поднять оброненный мелок или карту, а главное, стоять, ждать, быть внимательным и не сметь ни говорить, ни кашлять, ни улыбаться, это, уверяю вас, тяжелее самого тяжелого крестьянского труда. Я когда-то стаивал на вахте по четыре часа в бурные зимние ночи и нахожу, что вахта несравненно легче.»

«На любовь я прежде всего смотрю как на потребность моего организма, низменную и враждебную моему духу; ее нужно удовлетворять с рассуждением или же совсем отказаться от нее, иначе она внесет в твою жизнь такие же нечистые элементы, как она сама. Чтобы она была наслаждением, а не мучением, я стараюсь делать ее красивой и обставлять множеством иллюзий. Я не поеду к женщине, если заранее не уверен, что она будет красива, увлекательна; и сам я не поеду к ней, если я не в ударе. И лишь при таких условиях нам удается обмануть друг друга и нам кажется, что мы любим и что мы счастливы. Но могу ли я хотеть медных кастрюлей и нечесаной головы или чтобы меня видели, когда я не умыт и не в духе?»

«Что вы хотите от брака? В законном и незаконном сожительстве, во всех союзах и сожительствах, хороших и дурных, — одна и та же сущность. Вы, дамы, живете только для одной этой сущности, она для вас всё, без нее ваше существование не имело бы для вас смысла. Вам ничего не нужно, кроме сущности, вы и берете ее, но с тех пор, как вы начитались повестей, вам стало стыдно брать, и вы мечетесь из стороны в сторону, меняете, очертя голову, мужчин и, чтобы оправдать эту сумятицу, заговорили о ненормальностях брака. Раз вы не можете и не хотите устранить сущности, самого главного вашего врага, вашего сатану, раз вы продолжаете рабски служить ему, то какие тут могут быть серьезные разговоры?»

«Он кончил писать и встал. У меня еще оставалось время. Я торопил себя и сжимал кулаки, стараясь выдавить из своей души хоть каплю прежней ненависти; я вспоминал, каким страстным, упрямым и неутомимым врагом я был еще так недавно… Но трудно зажечь спичку о рыхлый камень. Старое, грустное лицо и холодный блеск звезд вызывали во мне только мелкие, дешевые и ненужные мысли о бренности всего земного, о скорой смерти…»

«Нельзя уже было сомневаться: во мне произошла перемена, я стал другим. Чтобы проверить себя, я начал вспоминать, но тотчас же мне стало жутко, как будто я нечаянно заглянул в темный, сырой угол. Вспомнил я своих товарищей и знакомых, и первая мысль моя была о том, как я теперь покраснею и растеряюсь, когда встречу кого-нибудь из них. Кто же я теперь такой? О чем мне думать и что делать? Куда идти? Для чего я живу?»

«А какая прелесть, сколько порой радости от мысли, что с моею жизнью теперь идет рядом другая жизнь, что я слуга, сторож, друг, необходимый спутник существа молодого, красивого и богатого, но слабого, оскорбленного, одинокого! Даже болеть приятно, когда знаешь, что есть люди, которые ждут твоего выздоровления как праздника.»

«Когда она сидела таким образом, стиснув руки, окаменелая, скорбная, мне представлялось, что оба мы участвуем в каком-то романе, в старинном вкусе, под названием «Злосчастная», «Покинутая» или что-нибудь вроде. Оба мы: она — злосчастная, брошенная, а я — верный, преданный друг, мечтатель и, если угодно, лишний человек, неудачник, неспособный уже ни на что, как только кашлять и мечтать, да, пожалуй, еще жертвовать собой… но кому и на что нужны теперь мои жертвы? Да и чем жертвовать, спрашивается?»

«Я уже не боялся быть и казаться чувствительным и весь ушел в отеческое или, вернее, идолопоклонническое чувство, какое возбуждала во мне Соня, дочь Зинаиды Федоровны. Я кормил ее из своих рук, купал, укладывал спать, не сводил с нее глаз по целым ночам и вскрикивал, когда мне казалось, что нянька ее сейчас уронит. Моя жажда обыкновенной обывательской жизни с течением времени становилась все сильнее и раздражительнее, но широкие мечты остановились около Сони, как будто нашли в ней, наконец, именно то, что мне нужно было. Я любил эту девочку безумно. В ней я видел продолжение своей жизни, и мне не то чтобы казалось, а я чувствовал, почти веровал, что когда, наконец, я сброшу с себя длинное, костлявое, бородатое тело, то буду жить в этих голубых глазках, в белокурых шелковых волосиках и в этих пухлых, розовых ручонках, которые так любовно гладят меня по лицу и обнимают мою шею.»

Bookmark the permalink.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>